Мненияархив

18 февраля 2020 г.

Что нужно предусмотреть в проекте Закона «О саморегулируемых организациях»

Вадим Мацкевич, председатель Республиканского союза участников таможенных отношений

14 февраля 2020 г.

Саморегулирование нужно оценщикам, чтобы выигрывать конкуренцию на едином рынке услуг ЕАЭС

Светлана Юреня, председатель Ассоциации оценочных организаций

Публикацииархив

01 декабря 2017 г.

Саморегулирование профессиональной и предпринимательской деятельности: практическое пособие

В книге представлены материалы, отражающие сущность саморегулирования, историю его возникновения и развития; анализируются достоинства саморегулирования как альтернативы государственному вмешательству в экономику, излагаются условия, необходимые для создания и развития саморегулируемых организаций.

Новости по тегам

Распечатать 22.04.2015

Валентин Байко дал интервью "Комсомольской правде"

Создатель одного из самых узнаваемых брендов в Беларуси рассказал, почему женщины в кризис реже покупают колготки, и что есть на завтрак, чтобы быть здоровым и энергичным.

«Когда мы начинали, у нас были колготки черные и колготки нечерные»

- У вас очень правильная бизнес-биография: год были учителем, потом стали предпринимателем, затем открыли магазин, за ним производство. Все на самом деле так идеально?

- Так и было. Все по-честному. Я по образованию учитель начальных классов и музыки. И если бы в школе нормально платили, я бы не пошел в бизнес. Мне очень нравилось: дети- светлые души, суббота-воскресенье выходной, летом отпуск, голова не болит. А тут пришел в офис и загрузился - с утра до вечера.

- Почему вы выбрали для бизнеса колготки? Такая женская тема.

- В 90-е у нас был магазин, который пришлось закрыть. Официально работать было невозможно - огромная инфляция, валюту на бирже не продавали. Я находился в поиске, когда мне рассказали, что в Беларусь контейнерами, тюками везут колготки. А у меня была книга с выставки производителей. Я пролистал ее и увидел, что в Польше много производителей колготок. Мы с братом к ним поехали и сами все посмотрели. У тех, у кого пять станков по производству колготок работало, был дом. У тех, у кого 20 станков, - лучший дом и машина во дворе. Так и занялись колготками. Я не скажу, что мы что-то изобретали сами, мы брали итальянские технологии, подсматривали что-то, что-то покупали. Старались делать, как они, но дешевле.

- И что было сложнее всего - ИП, магазин, начать производство?

- Сложнее всего сейчас. Такого напряжения последние 20 лет я не помню.

- Даже в 1998-м было проще?

- Тогда было много работы, бывает такой этап у компании - давай-давай. В тот момент все развивалось, рынок был пустым, нужно было только делать правильные вещи. Когда мы начинали, у нас были колготки черные и нечерные - и все продавалось! Товара не хватало. И так было у всех. Сейчас уже не проблема произвести, основная проблема - продать. Мы же видим, у многих предприятий склады завалены товарами.

- И у вас завалены?

- Мы всегда славились большими остатками, на всех уровнях о нас знали и пальцем показывали. У нас четко выраженный сезон, большое количество наименований товаров, разные размеры, разные цвета. Сейчас мы производим зимние колготки, которые еще полгода будут не нужны, естественно, они лежат на складах.

В 1998-м мы были маленьким предприятием, и если и потеряли какие-то деньги, то очень незначительные. Сейчас все гораздо серьезнее. Работаю гораздо больше. И вся команда работает больше и ответственнее. Многие компании сейчас банкротятся, закрываются, теряют бизнес. Тут не до шуток, и если кто-то говорит, что мы сейчас руку в кулак сожмем и все порешаем, - это неправда. Проблемы есть у всех, в большей или меньшей степени. И нельзя просто ждать, что кризис пройдет или кто-то даст правильное решение. Надо надеяться только на себя и воспринимать изменившиеся условия как новую реальность. Нам никто ничего не должен. Это мы должны - своим детям, своим работникам. Мы хотим обеспечить их работой, чтобы они не оказались на улице.

«Женщины в кризис стали чаще носить брюки»

- А какие могут быть проблемы с продажей колготок?

- У нас три основных рынка сбыта - Россия, Украина и Беларусь. На всех трех рынках люди стали беднее. Кто в три раза, как в Украине. Кто в два раза, как в России. Кто на 40%, как в Беларуси. Когда белорусы получали 500 - 600 долларов ежемесячно, нам было хорошо. Потому что 9 миллионов представителей среднего класса покупали наш продукт. Когда люди стали беднее, они стали меньше покупать.

- Но от колготок сложно отказаться. Даже в кризис.

- Мы производим не только колготки, но еще и трикотаж, носки. Люди стали покупать меньше, некоторые стали покупать более дешевые вещи, например китайские и турецкие. Мало кто задумывается о том, что они, по сути, одноразовые, а порой и небезопасные для здоровья. Иногда в составе пишут про хлопок, а на самом деле это полиэстер. Возможно, женщины в кризис стали чаще брюки носить, люди перестраиваются. Но в Беларуси еще объективно самая лучшая ситуация.

Есть и другая проблема. Банки сейчас перестали кредитовать предприятия, а если и кредитуют, то процентные ставки сильно выросли. До нового года кредит в российских рублях для нас стоил 11% годовых, сейчас - 21%, то есть почти 2% в месяц. Если российские компании должны нам 10 миллионов долларов и задерживают платеж, то мы, взяв эти деньги в кредит, вынуждены платить 200 тысяч долларов в месяц. Раньше это было сто или девяносто.

Но сейчас все потихоньку налаживается – и в Беларуси, и в России, и в Украине. И грамотно сработает тот, кто не потеряет место на полке, а еще лучше - его расширит. Мы в России долго не поднимали цену. Наши конкуренты просто взвыли, но мы работали либо без прибыли, либо в минус. Мы это делали, чтобы две тысячи людей не отправить на улицу.

- Но так нельзя работать долго.

- Можно. Но у нас есть другие инвестиционные проекты: мы строим новую фабрику, несколько больших торговых комплексов, в том числе «Акрополис» в Гродно. Мы не заморозили строительство, но притормозили его. Сейчас важно не потратить резервы компании. Если завтра я приду в банк и мне не дадут кредит, что тогда? Я этого допустить не могу.

- По каким признакам вы поняли, что начали выплывать?

- Для нас весна всегда лучшее время. Когда на улице будет 25 градусов, наш сезон закончится. Но мы работаем сейчас больше, чем в прошлом году, но продаем и зарабатываем меньше. Хотя за последние две недели ситуация начала меняться, российский рубль стабилизировался, белорусский тоже укрепляется. И мы начали увеличивать объемы отгрузок.

«Какой-то «Конте» из деревни Гродно»

- В прошлом году вы купили Брестский чулочный комбинат. Но вы не можете работников комбината увольнять до 2017 года. Вас этот комбинат не тянет вниз?

- Когда два года назад мы ввязались в битву за комбинат, мы выполняли заявки в Россию на нашу продукцию только на 60 - 70%, нам не хватало людей и производственных площадей. Покупка Брестского комбината могла бы стать хорошим толчком для развития. Но пока мы договаривались о покупке, рынок сильно изменился и сейчас спрос уже другой. Время имеет большое значение: если решения принимаются долго, рынок уходит. Сейчас комбинат на плаву. Но я уверен, что если бы мы его не купили, там сейчас была бы очень сложная ситуация.

- Что проще: свое предприятие создать с нуля или реформировать государственное?

- Проще свое. Но «Конте» создавалось 20 лет назад, когда были другие условия. Известными мы стали только последние пять - семь лет. Как создается свое? Ты будешь год рисовать проект, два года строить. А что будет с рынком через три года? Продукт нужно производить сейчас и завтра продавать. Неважно, государственное или частное, все хорошо в свое время. Много денег было вложено в витебский КИМ. И что? Нам его предлагали. Я съездил туда, посмотрел и решил, что это не наш путь.

- В ком вы сейчас видите конкурентов?

- Мы видим конкурентов везде и будем вести еще более активную политику. 10 лет назад мы были маленькой компанией, и когда пришли на российский рынок, нас серьезные игроки просто не заметили: какой-то «Конте» из деревни Гродно. Сейчас конкуренты, которые тогда были гигантами, уже в разы меньше нас. Технологически мы самая лучшая компания на территории бывшего СССР в своей отрасли, лучше нас никого нет.

- Тогда и опасаться нечего.

- Конкуренты поставили свои заводы в Сербии, а у нее есть зона свободной торговли с Россией и Беларусью. Оттуда товар поступает в Таможенный союз беспошлинно. Зачем итальянцам строить свои заводы в России или Беларуси? Они построят их в 500 километрах от себя и будут работать по понятным им европейским законам, завозить товар в Беларусь и Россию по хорошим дорогам, будут иметь налог на прибыль 10% в свободной экономической зоне Сербии. А сейчас мы еще создадим зону свободной торговли с Вьетнамом, Кыргызстаном, и весь китайский ширпотреб повалит на рынок России и Беларуси. Это будет более сложная тема, чем ИП на белорусских базарах.

«Посоветовал другу-предпринимателю работать по всем правилам, и он обанкротился»

- Кстати, за что вы так ИП не любите? Вы их так раскритиковали, когда президент проводил совещание на «Экспобеле».

- Разве я раскритиковал? Вы слышали только часть того, что я говорил. А я сказал, что я за равные условия. Недавно разговаривал с человеком, у которого свое мебельное производство. Говорит: «Ну что ж вы так жестко к предпринимателям ?» Я отвечаю: «Вот вы производите кухни. А представьте, что через границу в маленьком чемоданчике 10 тысяч людей привозят маленькие разборные кухоньки. А у вас фабрика, тысяча человек работает. Они не платят пошлину, а вы платите, они не платят налог, а вы платите. У них нет наемных людей, за которых они подоходный налог должны заплатить и соцстрах, а у вас есть. И как тогда?»

Я хочу, чтобы работали по совести. Когда я говорю, что нужны равные условия, я и своему бизнесу наношу урон. Мне никакой выгоды от того, что предприниматели закроются. «Конте» продает предпринимателям товар, они торгуют нашей продукцией с сертификатами, легально. Мы заместили весь импорт практически, колготки челноки уже не возят, они мне конкуренцию не составляют. К тому же те предприниматели, которые закроются, не придут в те торговые комплексы, которые мы строим, и не возьмут площади в аренду и мой другой бизнес, по сдаче в аренду недвижимости – пострадает. Но я все равно за равные условия. Сертификаты, с которыми они должны торговать, дело десятое. Самое главное - это приходные документы. Директор завода, если он не имеет приходных документов на товар, -- сядет в тюрьму. Все очень жестко. А сто тысяч предпринимателей всего этого не имеют и работают свободно. У меня есть друг семьи, предприниматель, которому я еще пять лет назад сказал: прошу, работай официально, чтобы не иметь проблем. Он по моему совету стал работать официально и обанкротился, потому что все остальные работали по левому. Неважно, сколько ты платишь налога, важно, чтобы все платили одинаково.

- И что он вам после этого сказал?

-- Ничего, он сейчас работает в моей компании. Я получил хорошего специалиста, но он потерял свой бизнес. Я думаю, что пришло время перестраиваться всем, и чем быстрее, тем лучше.

- Когда ИП берет у вас партию колготок, вы ему даете тот самый сертификат?

- Да, мы сертифицировали фабрику, проводим постоянный контроль, нам подтверждают сертификат, и копию мы выдаем ИП.

- А существует в мире хоть одна женщина, которая при покупке колготок попросила сертификат?

- У нас есть масса людей, у которых есть дипломы о высшем образовании, но которые не работают по специальности. Может, сертификат вам ничего не даст, но так же, как и с дипломом, эти знания пригодятся. Сертификат подтверждает, что товар качественный. Вчера у родителей пил чай, на пачке были нарисованы имбирь, лимон и мед. Пробую - не то. Взял упаковку, а там написано имбирь - 0,5%, мед - 0,5%, лимон - 5%. А какое-то другое вещество - 53%, только на рисунке и в названии его нет. Маркетинг часто превращается в обман. И еще пример: недавно в Гродно билборд висел: «Столетние традиции выпечки хлеба». Сто лет назад хлеб пекли без дрожжей, на закваске, на другой воде, не было никаких консервантов, ароматизаторов, добавок.

«Я раньше и не думал, что фрукты – это полноценная еда»

- Кризис на вас лично как-то отразился, на образе жизни?

- Я стал объективно больше времени проводить на работе. Меньше стал заниматься спортом, не хватает времени, реже гуляю по лесу.

- Но все же на спорт время остается?

- Йогой занимаюсь по утрам.

- А со здоровыми продуктами проблем нет? Все-таки с импортом в кризис часто случаются перебои.

- Я исхожу из того, что здоровых продуктов в магазинах мало. Во времена наших бабушек было по-другому. Но молочное я пока потребляю. А мясо не ем. Рыбу последний раз ел в прошлом августе, решил, что больше не буду и уже не хочу. «Завернулся» я после того, как мой друг умер в 43 года от онкологии. Я возил его в Австрию, разговаривал с врачами и видел их отношение: никому ты не нужен, какие бы ты деньги ни платил.

Я шел к здоровому образу жизни постепенно. Я никогда раньше не думал, что фрукты и ягоды – это не десерт, а полноценная еда. Нет ничего вкуснее на завтрак. Сегодня это были апельсины, груша, банан, чуть-чуть орешков, киви. А белорусские груши, яблоки и сливы со своего сада в августе - самые вкусные в мире!

Мои дети этот стиль жизни видят с детства, я им колу покупал два года назад, чтобы показать, как она хорошо моет унитазы. Если бы меня спросили в правительстве о проблемах в стране, я бы не о бизнесе рассказал, и не о предпринимателях. Я бы показал фотографии машин, которые ездят по городу и коптят, продуктов, которые стоят возле касс в магазинах - их же есть нельзя. Количество людей, заболевших сахарным диабетом, онкологией, каждый год растет. Это от химии в быту, на полях, от грязной воды, от грязного воздуха, от тех продуктов, которые мы едим.

Вот эти проблемы надо решать. Понятно, что нужно оборудование, нужно инфраструктуру строить. Но менять среду вокруг себя необходимо. Я ведь хочу, чтобы мои дети жили здесь (сыновьям Валентина Байко 7 лет, 10 лет, дочери - 19. - Ред.).

- А где вы берете продукты? У нас ведь почти ничего нет с пометкой «эко»?

- Сейчас я покупаю то, что есть. Но два месяца назад зарегистрировал фермерское хозяйство.

- И чем оно будет заниматься?

- Пока я не хочу говорить о том, чем будет заниматься моя ферма. Скажу лишь, что увидел возможность жить на природе. Люди из деревень уезжают в города, а я хочу жить в деревне. Машина новая, рубашка чистая - нужны, но вообще много денег для жизни не надо. Надо, чтобы близкие были здоровы, чтобы в доме хорошая атмосфера, энергетика была.

«Недавно начал печь хлеб»

- Будете развивать производство экопродуктов?

- Я недавно хлеб начал печь, купил австрийскую мельницу на каменных жерновах и построил пекарню, -- на Пасху мы ели настоящий хлеб, на закваске. Пока я это делаю для себя, для коллег и близкого окружения. Если его будут покупать - хорошо, если нет, я не расстроюсь. Я проинвестировал деньги с понимаем того, что они могут не вернутся - это не бизнес-проект. Бизнеспроект - это выпечка на дрожжах, с добавлением усилителей вкуса, консервантов, где еще и запах распыляется, чтобы все покупали вкусные булочки. Но вкусное – это не значит здоровое, тем более, когда рецепторы забиты алкоголем, кофеином, табаком, усилителями вкуса. Я был идиотом, еще семь лет назад своих детей кормил сосисками. Было время, когда приходил домой, брал сына на руки и наливал себе бокал вина: «Жизнь удалась!». Я больше так не хочу.

- Сколько вам еще нужно развивать свой бизнес, чтобы вы могли сказать себе, хватит, теперь буду фермером?

- Я бы хотел, чтобы бизнес развивался бесконечно. Деньги - это возможность что-то сделать. Фермерство же - отчасти социальный проект. Я не съем всех яблок, которые посажу. Вы думаете, я хочу их кому-то продать? Да я их в детский дом отдам! Я их буду растить экологически чистыми, и они не будут иметь такой товарный вид, как польские яблоки, поэтому их продать будет сложно, но я уверен, что сознание людей будет меняться.

- Как бы вы посоветовали людям вести себя в кризис?

- Надо качественно делать свою работу. В этом случае есть вероятность, что руководитель тебя может заметить и ты можешь начать зарабатывать больше. Если будешь халтурить, то больше вероятность потерять работу. Надо относиться к любому делу как к своему, так ты либо научишься делать что-то качественно и продвинешься по служебной лестнице, либо уйдешь и сделаешь свое дело. Надо чего-то хотеть и о чем-то мечтать. Я вспоминаю, о чем мы с братом в детстве говорили. Не про колготки, конечно. Брат очень хотел иметь магазин, и вот мы скоро построим лучшие торговые комплексы в Гродно, а может и в Беларуси.

Если есть мечта, тогда больше шансов, что ты к ней придешь, ведь подсознательно будешь об этом думать. Я недавно услышал одного восточного монаха, который сказал: если ты чего-то хочешь, а у тебя не получается, почему ты не плачешь? Если не плачешь, значит, не хочешь, а раз не хочешь, - вот и не получается. Если ты не будешь хотеть, то ничего не достигнешь.

Ульяна Бобоед, "Комсомольская правда"

мероприятияархив